Протоиерей Николай Гурьянов: духовный наставник и старец современной России
Поделиться
Свет во тьме советских гонений
Духовник, пастырь и один из самых почитаемых старцев Русской православной церкви конца XX — начала XXI века
Ранние годы и становление (1909–1930)
Николай Алексеевич Гурьянов родился 24 мая 1909 года в деревне Чудские Заходы Санкт-Петербургской губернии. Его отец, Алексей Иванович, был регентом церковного хора, а мать, Екатерина Стефановна, была благочестивой женщиной, вела хозяйство и помогала воспитывать детей. Когда в 1914 году умер отец, всё бремя ответственности за семью легло на её плечи.
С детства Николай воспитывался в духе христианских традиций. Он с радостью прислуживал в храме деревни Кобылино Городище, учился молиться и любил слушать церковное пение. Время от времени, когда местные паломники отправлялись посещать святые места, Николая брали с собой.
Юношей он получил благословение посетить Талабский остров (много лет спустя это место станет его домом и местом его духовных трудов). Около 1920 года настоятель храма, в котором служил Николай, взял его с собой в город Псков. Их путь пролегал по гладкой поверхности озера. На Талабском острове они остановились и посетили местного прозорливого старца Михаила. Встретив гостей, старец дал пастырю небольшую просфору, а Николаю — большую, что стало пророческим знамением великого духовного труда, который ожидал его впереди.
Образование и первые гонения
Достигнув совершеннолетия, Николай поступил в педагогический техникум в Гатчине. После его окончания он продолжил образование в Ленинградском педагогическом институте.
Николай отличался твёрдым характером. В 1929 году, движимый ревностью о Господе и духовным убеждением, он открыто и резко выразил возмущение по поводу закрытия одного из городских храмов. Эта смелая позиция, противоречившая идеологии и политике Коммунистической партии, вызвала недовольство, и администрация института отчислила Н. Гурьянова из числа студентов.
Некоторое время Николай преподавал физику, математику и биологию в школе города Тосно, а также служил псаломщиком в храме деревни Ремда.
Узник истины и совести (1930–1942)
Гонения на христиан, развязанные безбожной властью, не обошли его стороной. В мае 1930 года он попал под жернова государственной репрессивной машины: Николая обвинили в контрреволюционной деятельности и выслали на два года за пределы территории Российской Советской Республики. Прибыв в Украинскую ССР, в село Сидоровичи, он вновь проявил свою религиозную активность — устроился псаломщиком.
Вскоре «бдительные граждане» сообщили властям, что Николай Алексеевич ведёт вредную агитацию, развращает людей рассказами о Боге и вербует молодёжь в церковный хор. Эти сигналы не остались без внимания. В марте 1931 года Н. Гурьянов был арестован по «кулацкому делу».
В ходе следствия выяснилось, что у обвиняемого Гурьянова не было никакого имущества, а был лишь ревматизм. Сам обвиняемый своей вины не признал. Между тем имущественный вопрос не имел первостепенного значения — ведь дело касалось антисоветской пропаганды.
В августе 1931 года Николая приговорили к трём годам ссылки в Северный край. Так он оказался в Сыктывкаре, где участвовал в строительстве железной дороги. Иногда ему приходилось работать в ледяной воде, от которой заключённые умирали. Трудясь в этих бесчеловечных условиях, Николай подорвал здоровье. Кроме того, во время работы с железнодорожными шпалами он получил травмы ног.
По одним сведениям, он был освобождён в 1937 году, по другим — в 1942-м. После освобождения Николая Алексеевича, как человека, которому было запрещено жить в Ленинграде, выслали из города. Некоторое время он работал школьным учителем в Тосненском районе.
Священство (1942–1958)
Во время Великой Отечественной войны Н. Гурьянов из-за болезни ног не был призван в армию. В период нацистской оккупации его насильно отправили в Прибалтику.
В феврале 1942 года Виленский митрополит Сергий рукоположил его в сан диакона, а через несколько дней — в сан священника.
В 1942 году он окончил богословские курсы в городе Вильнюсе. Затем некоторое время служил в Рижском женском Троице-Сергиевом монастыре, после чего — в Виленском Свято-Духовом монастыре.
С июля 1943 года отец Николай исполнял обязанности настоятеля храма Святителя Николая, расположенного в деревне Гегобросты. По воспоминаниям современников, прихожане относились к нему с большим уважением; сам пастырь относился к ним с большой добротой, приветливостью и отзывчивостью. Отмечают, что, несмотря на бедность прихода, в нём поддерживался хороший порядок. Как бы трудно ни было найти средства, необходимые для ремонта и содержания храма, с Божией помощью храм был благоустроен.
С 1949 по 1951 год отец Николай заочно учился в Ленинградской духовной семинарии. Окончив её, он продолжил образование в Ленинградской духовной академии, но проучился там лишь один год.
В 1956 году отец Н. Гурьянов был возведён в сан протоиерея.
Жизнь на Талабском острове (1958–2002)
В 1958 году по распоряжению церковных властей его перевели служить в Псковскую епархию. По соображениям церковного хозяйства и с учётом собственного желания отца Николая его назначили настоятелем храма Святителя Николая, расположенного на территории рыбацкого острова Талабск в Псковском озере, — того самого острова, где когда-то прозорливый старец вручил ему большую просфору. На этом острове отец провёл несколько десятилетий своей жизни.
Отец Николай поселился на окраине острова в крошечном домике вместе со своей матерью, Екатериной Стефановной. Братья подвижника погибли на фронте, и он, как мог, облегчал материнское горе, а она, как могла, помогала любимому сыну.
Сначала отец Николай вызывал подозрение у неверующей части островитян, но со временем люди увидели в нём ревностного и смиренного служителя Божия. Он служил один, сам выпекал просфоры и сам ремонтировал храм. Иногда он совершал богослужения в пустом храме. Было трудно, и однажды, когда его мучили сильные тревоги, маленький ребёнок, словно проникая в сознание мудрого человека, попросил его не уходить. Отец Николай воспринял эти слова как голос Божий и ободрился.
Наряду с исполнением пастырских обязанностей отец старался благоустроить остров: высаживал саженцы и тщательно поливал их, нося десятки вёдер воды из озера.
Часто, даже без приглашения, он посещал дома тех, кто нуждался в его пастырском утешении, словах и благословении. Бывало, что отец Николай ухаживал за пожилыми и заботился о детях прихожан.
Всё это не могло не повлиять на людей. Когда одна из жительниц написала на отца клеветнический донос, местные рыбаки, вернувшись с промысла, вопреки обычаю не дали ей рыбы. Так они выразили и своё отношение к пастырю, и своё отношение к доносчице, поражённой их поведением.
Образец православного старчества
Со временем едва различимый на географической карте остров Талабск стали неофициально называть островом Православия. Слава об отце Николае и его трудах распространилась далеко за пределы Псковской земли.
Помимо ревности и усердия, Бог наделил отца даром прозорливости. Рассказывают, что иногда старец даже сообщал о судьбе людей, бесследно исчезнувших.
В семидесятые годы к отцу начали стекаться десятки верующих из разных уголков огромной страны. Иногда из-за большого наплыва посетителей он не мог найти даже минуты для отдыха. Правда, принимал он не всех. Порой мог строго спросить: «Зачем вы пришли?»
Среди духовных чад отца Николая были миряне, монахи и священники. По праву его считают одним из самых почитаемых старцев XX–XXI веков.
Упокоение о Господе
24 августа 2002 года отец Николай Гурьянов упокоился о Господе. Смерть застала его на месте трудов — на Талабском острове.
Его духовное наследие
Отец Николай учил: «Милосердие и любовь — это не слабость и не компромисс со злом». Он подчёркивал, что христиане посвящаются Богу в крещении и должны жить чисто, согласно Евангелию. Русский народ узнавал в нём евангельскую чистоту Христову и открывал свои сердца, вверяя себя руководству старца.
В отце Николае ярко сияла величественная, боголюбивая русская душа, сострадавшая всему Божьему творению. Он говорил: «У Бога нет сирот — все мы дети Божии». Поэтому он принимал даже величайших грешников в их скорби и радости и скорбел вместе с ними об их падениях, словно о своих собственных.
Старец буквально отирал людские слёзы. Никто не стыдился плакать о погибающей душе, сжимая его руку. И пока сердце не выплакивало всё и не каялось, отец ждал и не отнимал своей отеческой руки. Он ждал и молился, уча каждого обращаться к Господу с покаянием и смирением: «Если ты плачешь и молишься о своих грехах, Бог простит тебя, и, может быть, своей маленькой молитвой ты поможешь кому-то ещё».
Его жизнь стала убедительным свидетельством верности в условиях гонений, пастырской любви и преображающей силы молитвы. Хотя он отошёл из этой жизни, его духовное наследие продолжает вдохновлять православных христиан по всему миру.